Мобильная версия сайта.
Сайт газеты «Магнитогорский металл»

28 октября, среда

ГЛАВНАЯ АРХИВ РУБРИКИ РЕДАКЦИЯ РЕКЛАМА КОММЕНТАРИИ ФОРУМ ОБЪЯВЛЕНИЯ

Новости газеты

27.10.2020

Комментарии ( )

Без маски никуда

Всеобщий масочный режим вводится во всех регионах страны.

27.10.2020

Комментарии ( )

Рейд по контролю за перевозкой детей

ГИБДД УМВД России по городу Магнитогорску информирует.

27.10.2020

Комментарии ( )

Полицейским подарили машину будущего

Сотрудники Госавтоинспекции организовали пешеходную экскурсию для дошколят.

Опрос

Последние статьи рубрики

«Литературная гостиная»

27.10.2020

Комментарии ( )

см. 2 фото »

Ларь

Анна Турусова родилась 31 октября 1936 года в семье известного первостроителя Магнитки А. Г. Бутяева.

22.10.2020

Комментарии ( )

см. 1 фото »

Вглядитесь в меня

К дару от рождения Александр Павлов прикладывал постоянный, "без перекуров", труд души.

20.10.2020

Комментарии ( )

см. 2 фото »

Фас!

Виктор Туманов родился 20 октября 1938 года в селе Кордюково Смоленской области.

13.10.2020

Комментарии ( )

см. 1 фото »

Наш друг, художник и поэт…

Александр Ерофеев отметил своё шестидесятилетие.

06.10.2020

Комментарии ( )

см. 2 фото »

Дыхание высокой поэзии

Пятого октября исполнилось бы 74 года Борису Попову.

29.09.2020

Комментарии ( )

см. 1 фото »

Ангелы-хранители

Владилен Машковцев родился 26 сентября 1929 года в Тюмени.

29.09.2020

Комментарии ( )

см. 1 фото »

В железной реальности века

В городе Вячеслав Гутников известен как поэт и общественный деятель.

22.09.2020

Комментарии ( )

см. 1 фото »

Я только видел

Оно запомнилось мне, это убийство, но особенно - сам человек, хотя я даже не знал его имени, не знал, как относиться к нему, потому что понятия не имел, как он жил: был ли у него дом, жена, дети...

Литературная гостиная

22.09.2020

Я только видел

Оно запомнилось мне, это убийство, но особенно - сам человек, хотя я даже не знал его имени, не знал, как относиться к нему, потому что понятия не имел, как он жил: был ли у него дом, жена, дети...

Возможно, если бы я знал это всё, то написал бы хороший рассказ. О том, как тёмные сутулые люди обихаживают крохотные участки земли у подножий холодных вершин, к концу лета эти поля становились похожими на ломти пшеничных лепешек. И не раз приходилось видеть их охваченными пламенем.

Рассказ также мог быть о том, как ноют грязные дети на куче пёстрого барахла: они хотят есть... А ночью отворяется дверь и входят люди, прячущие свои лица. Называют себя защитниками ислама, обещают еду или деньги, порою хозяина лачуги они уводят с собой силой, уводят в горы. Либо на заре врываются парни с белыми лицами и красными звёздами, переворачивая всё вверх дном, что-то ищут. Они не находят оружия, они находят жену.

Да мало ли причин, вынуждающих человека взять в руки оружие, некие металлические предметы, противные самой природе человеческой. Я уверен, так просто за них никто не берётся, а война - штука такого рода, что и светловолосые парни с голубыми глазами ей нипочём. Тогда я не знал всего этого, и врать не хочу, я только видел, как он умирал. Восемь лет его уже нет на свете, моё спасение - рассказать об этом...

Ротный пожелтел постепенно; это было весной, ранней и быстрой, во время нашего самого первого рейда. Он остановил вдруг колонну и вызвал меня по рации: приказал подобрать ребят понадёжнее и выскочить с ними, когда он снова тормознёт, уже возле отары. Ротный был именинником, я-то знал, надо было забросить пару барашков к нему в люк БТРа, в подарок; да к пастуху направить двоих с автоматами, если тот окажется рядом, на всякий случай. Сам ротный уже не слазил с брони, распустил по обе стороны подбородка усы, некогда подпиравшие его переспелые яблоки-щеки, теперь они, увы, пожелтели, обвисли, и по глазам было видно - он болен. Хотя и подносил время от времени к своему обмякшему носу поздравительную открытку, вынимая её из конверта с цветочками: такую - двухполовинчатую, с секретом, как будто махровую, и что-то говорил о жене и французских духах и улыбался устало. На следующий день его увезли, но это случилось гораздо позднее, хотя было ещё не особенно жарко.

А в тот злополучный полдень мы стояли в долине. Позади кишлак, и довольно богатый: трое суток, пробираясь по горным дорогам среди диких отвесных скал, мы вообще не встречали жилья; но вот дорога упорно пошла под уклон, поворот, и перед глазами - белая вилла с колоннами, понял! Будто зависшая над обрывом, а внизу серебристый просвет речушки, бездна и горы, горы... Не помню, как въехали, но в самом кишлаке по обеим сторонам - ряды брошенных лавок, запертых, правда. Мы и там искали оружие, а под вечер вдоль ряда машин послышалась музыка, от кого-то пахнуло одеколончиком, засвистели японские примусы, поблескивая хромировкой в лучах заходящего солнца. Возле них неожиданно выросли большие квадратные банки с голландскими мясными консервами, такие красивые, что казалось, здесь же, между пыльными упругими скатами и пирамидками автоматов, мирно пасутся коровки, жмурясь при сладкой мысли попасть в солдатский желудок. Под ногами валялись примятые или даже скомканные крохотные верблюды - парни вскрыли по второй пачке Camel. Всё это очень даже пришлось по вкусу, после сопревшей махорки и вздутых банок с килькой в томатном соусе.

И вот, в тот самый полдень, мы стояли в долине, вернее, лежали. Хотя мне это место явно не нравилось. Оно напоминало дно каменного мешка: вокруг частокол мрачных вершин, плато крохотное, всё как на ладони - простреливается от и до. Какого чёрта торчим, чего ждём? Дураку ясно, сматываться пора. Или вперёд - в ущелье, нам терять нечего, или уж обратно - на базу. Слишком хорошо всё идет, не к добру...

Такие примерно мы вели разговоры, распластавшись под своим БТРом, прячась от уже набиравшего силу солнца и расписывая именами подруг грязное днище панциря, когда к нам вдруг подошёл ротный и пнул ботинком по скату:

- Э, Малыш, вылезай! Захвати автомат и бегом за мной!

Он иногда обращался так. Когда нужна была помощь, чаще всего не по службе, а вопреки ей. И он не пытался скрывать своих слабостей, я-то их знал. Он любил покичиться, выказать свой характер - силу его и изъяны, убеждая как будто, что недостатки делают его ещё лучше, неповторимее. Короче, он не стеснялся меня, наверное, потому, что мы были с ним чем-то похожи, и, кроме уставных отношений - "товарищ капитан", "товарищ сержант" - у нас присутствовало порой и другое, неуловимое для остальных общение.

Послушный Малыш торопливо всунул босые ноги в ботинки с потемневшим проводом вместо шнурков, пару раз затылком стукнулся о грязное днище, как раз там, где старательно вывел "Марина", и, выбравшись из-под машины, побежал нагонять твёрдый, уверенный шаг своего ротного, на ходу придерживая то горячую каску, спадающую на затылок или вот на глаза, а то грузную амуницию: автомат, подсумок с патронами, флягу, штык-нож, противогаз - в общем, почти всё, что заставляли таскать с собой и что положено иметь солдату во время боевых действий.

Ротный обходил дальний склон, направляясь к окраине кишлака, к тому месту, где глиняный низкий забор разорённого села оказывался у самой дороги. Я знал это место. Часа два назад мы ходили туда взглянуть на раненого душмана. Его привезла первая рота, вернувшаяся на рассвете. Она вошла в ущелье сутки назад, с ходу, пока мы громили лавки; всю ночь и весь день пробивалась вглубь, а к следующей ночи нарвалась на засаду. Был непродолжительный бой: БТРы разворачивались поочередно, прикрывая друг друга, и душман тот, видно, сорвался со скал. Обозлённые парни привязали его к броне третьей машины - вытряхивали дух двадцатью километрами обратного пути, а потом бросили под забор, чтоб он провёл там остаток жизни. Ранение душмана было, скорее всего, пустяковым: крупнокалиберный пулемет только зацепил правую ягодицу, - но всё же теперь, лежа в горячей пыли, на жаре, переползая от забора к деревьям и в их тени спасаясь от солнца, он умирал.

Был допрос, вёл его начальник штаба дивизии, который командовал всей операцией, и раненый подтвердил - да, он душман, он убивал. Но в карманах у раненого нашли лишь ломоть лепёшки да кисет, совершенно пустой. Раненый не стал отвечать на вопрос, где оружие, из которого убивал, он показал глазами на нас: наверное, думал, что это мы его привезли. Первая рота спала. Начштаба повернулся к нашему ротному, что-то сказал и махнул рукой, развернулся и направился к вертолёту, и вслед за ним - вся его свита.

Тогда, часа два назад, я, конечно, ещё не понимал, что повлечёт за собою это движение руки полковника. Но вот время прошло, и мы стоим над умирающим человеком, я и ротный, опустив пока дула к земле; стоим, смотрим, думаем, радуемся каждый себе: у меня-то есть ещё время пожить... В тот момент я не знал и не мог, а ротный уже носил в себе вирус. Ровно через неделю, на обратном пути, он совсем пожелтеет, - заколет ягнёнка, отпразднует свой день рождения и отвалит в Союз. Высунется напоследок из открытой двери вертолёта - помашет рукой, но не мне, а своим товарищам, офицерам. А часа через три, как только стемнеет, по нам, по колонне, начнут бить из противотанковых ружей, когда все будут спать, кроме водителей, дотягивающих последние километры до лагеря. Раздастся удар, и вдруг задымится спинка сиденья, и я буду лить воду из фляги, а парни будут кричать: "Стреляй!" И тогда, всем нутром вдавившись в гашетку, я начну остервенело стрелять, стрелять и стрелять до самого лагеря: по собакам и ишакам, домам и деревьям, пока не увижу зелёные ракеты, посылаемые из наших цепей охранения: "Не стреляйте, свои!.." Уже на базе я найду тот оплавок - то, что осталось от пули, окончившей свой полет за моей спиной, совсем рядом. И потом, показывая этот оплавок друзьям и дырку в броне, и прогоревшую спинку сиденья, я снова и снова буду радоваться, как ребёнок, что это ведь дар судьбы, что это не наказание...

Носком ботинка ротный подцепил его подбородок и подержал на весу; лицо раненого исказила судорога. Оно потемнело и сморщилось. Морщины на щеках сжало в пучки, стянуло к скулам, выворачивая прорезь впалого рта. Но вот боль отошла, судорога ослабла, раненый приоткрыл глаза.

- Хочешь, Малыш, давай... - Ротный сморщил лицо, растягивая губы вместе со своими усами.

- Нет, товарищ капитан, не хочу.

- Что, брат, кишка тонка? - Он отбросил голову раненого, отступил шаг назад и приподнял ствол автомата.

Голова раненого была откинута к глиняному забору, глаза вновь прикрыты, челюсть отвисла; я заметил, что у него нет передних зубов,

- Ну что? - переспросил ротный.

- А может, не стоит...

- Надо попробовать, - он передернул затворную раму и выстрелил.

Раненый не двигался. Три или четыре пули прошили лоб ему и висок повыше бровей. Но тот так и не шелохнулся, глаза его были закрыты, на лбу крови не было - только крохотные, глубоко проникающие отверстия.

По дороге к своему БТРу я понял: он умер раньше, зря мы старались. Потом ротный сказал:

- Возьми ребят понадёжнее, оттащите его в сторону от дороги, куда-нибудь в сад...

Справка "ММ"

Олег Хандусь родился в Магнитогорске 16 сентября 1960 года. После окончания школы поступил в Магнитогорский горно-металлургический институт. В 1978 году был призван в армию и в составе первых войск СССР входил в Афганистан. До ноября 1980 года участвовал в боевых операциях. В 1981 году, после демобилизации устроился электросварщиком в листопрокатный цех ММК. Затем работал в газетах "Магнитогорский рабочий", "Магнитогорский металл", "Магнитогорская неделя". Преподавал в МГПИ, вел литературные семинары в Магнитогорском лицее, работал в администрации города, возглавлял Магнитогорское литобъединение. С 1987 по 1992 годы учился в Литературном институте имени Горького. В 1996 году принят в Союз российских писателей.

Красной нитью через всё творчество Олега Хандуся проходит тема войны в Афганистане, участником которой он был. Печатался в журналах "Юность", "Знамя", "Берег А". В 1992 году в московском издательстве "Пик" вышла книга "Полковник всегда найдётся". Скоропостижно скончался 24 января 2006 года.

 

 

 Фото к статье

Комментарии к статье


Яндекс.Погода
 

Фоторепортажи


Публикации

08.10.2020

( )

Из воспоминаний об отце

В годы Великой Отечественной войны Кизильский район отправил на фронт почти пять тысяч человек.

15.09.2020

( )

Это поступок

Пандемия коронавируса нарушила многие планы. С марта я не мог получить лекарство от астмы по льготной региональной программе: поставки прекратились.

27.08.2020

( )

см. 13 фото »

В честь Дня российского флага

За две недели до этой даты в нашей школе для ребят и их родителей был объявлен фотоконкурс.

    Реклама

Система Orphus
Яндекс цитирования службы мониторинга серверов
Я принимаю Яндекс.Деньги
ГЛАВНАЯ
АРХИВ
РЕДАКЦИЯ
РЕКЛАМА
КОММЕНТАРИИ
ФОРУМ
ПОИСК

© АНО «Редакция газеты «Магнитогорский металл». (2005-2020).
Адрес редакции: 455038, г. Магнитогорск, пр. Ленина, д. 124/1, телефоны редакции: +7 (3519) 39-60-74, 39-60-75, 39-60-76, 39-60-78, 39-60-79, 39-60-87.
E-mail: inbox@magmetall.ru
При воспроизведении материалов «ММ» в печатном, электронном или ином виде, ссылка на «Магнитогорский металл» обязательна. За достоверность фактов и сведений ответственность несут авторы публикаций и рекламодатели. Редакция может не разделять точку зрения автора. Письма и рукописи не возвращаются и не рецензируются.

Дизайн – Анфёров Артем.
Редактор сайта – Кудрявцева Ю.В.
Разработка – Серебряков С.А.