Очередную лекцию из серии «Магнитные истории» научно-просветительского цикла «Культурный код города М» (0+) в атриуме Центра развлечений городского курорта «Притяжение» в минувшую субботу провела кандидат филологических наук, доцент кафедры языкознания и литературоведения МГТУ имени Г. И. Носова Мария Скворцова. Выбранная Марией Львовной тема «Уральский текст: литература и география» перекликается с темой «Урал в современной русской литературе», которой неделей ранее впечатлила слушателей её коллега Вероника Цуркан. Нам, побывшим на обеих встречах, особенно повезло – мы почувствовали мощь полифонической стихии культуры Урала, вмещающей культуру Магнитогорска.
Внутри сверхтекста
Начиная глубокий и содержательный разговор о взаимодействии литературы и географии, Мария Львовна напомнила об основных свойствах текста: он должен быть каким-либо образом зафиксирован с целью сознательной передачи сообщения и обладать доступным для восприятия смыслом. С точки зрения современной науки, предполагается пересечение точек зрения создателя текста и аудитории, наличие определенных структурных признаков, воспринимаемых как сигналы текста. То есть мы сознаём смысловое единство как целое.
Важно понимать, что текст – не только буквы на бумаге или на экране. Локальный текст, связанный с символизацией того или иного места, – это система речевых, ментальных, визуальных стереотипов, поведенческих практик, сюжетов, устойчивых образов, связанных с каким-либо конкретным пространством. И мы с вами сталкиваемся с локальным текстом постоянно, даже не задумываясь об этом.
И ещё один концептуальный термин – сверхтекст – идеальный, абстрактный текст, надстраивающийся над отдельными текстами и представляющий их свойства в обобщённом виде.
Если вдуматься, все мы существуем внутри такого текста – если угодно, текста абсолютного. Мир – полотно, состоящее из сплетающихся в неповторимые узоры нитей. Нить – книга. Нить – фильм. Нить – местная легенда. Нить – суеверие. Нить – байка. Нить – культурная традиция…
Но может ли текст влиять на мир, не утопия ли это? Мария Скворцова напоминает: в середине XIX века во Франции шла бурная полемика, не пора ли снести обветшавшее здание собора в центре столицы. Виктор Гюго написал роман «Собор Парижской Богоматери (16+) – и собор не только отреставрировали, но и «поселили» на его крыше химер – а между тем, до того там «обитали» только горгульи.
Текст может влиять на мир, а можем ли влиять на текст мы? Бородатый советский анекдот о мужчине, разбившего стекло в ларьке, тому подтверждение: «А зачем они так издевательски написали: пива нет?! Написали бы просто: пива нет». Показательный пример того, как влияет на понимание текста личный «багаж» адресата. Восприятие субъективно. Но, поскольку у жителей одной улицы, одного города, одного региона формируется общий «багаж»… И более того, национальный характер тоже можно назвать явлением сверхтекста.
Родные просторы и русская душа
Больших стран на планете немало: США, Китай, Канада, Индия, Бразилия… Но только у нас широта русского характера связана с родными просторами.
Мария Скворцова цитирует Николая Гоголя: «Что пророчит сей необъятный простор? Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему? И грозно объемлет меня могучее пространство, страшною силою отразясь во глубине моей; неестественной властью осветились мои очи: у! какая сверкающая, чудная, незнакомая земле даль! Русь!»
И, в противовес ему, Петра Чаадаева: «Есть один факт, который властно господствует над нашим историческим движением, который красною нитью проходит чрез всю нашу историю, который содержит в себе, так сказать, всю ее философию, который проявляется во все эпохи нашей общественной жизни и определяет их характер, который является в одно и то же время и существенным элементом нашего политического величия, и истинной причиной нашего умственного бессилия: это – факт географический».
Точка зрения Гоголя укоренилась в русском мировосприятии. Так, Иван Тургенев писал: «Он пел, и от каждого звука его голоса веяло чем-то родным и необозримо широким, словно знакомая степь раскрывалась перед вами, уходя в бесконечную даль…»
Наконец, квинэссенцией национального самосознания можно считать слова Николая Бердяева: «Есть соответствие между необъятностью, безгранностью, бесконечностью русской земли и русской души, между географией физической и географией душевной. В душе русского народа есть такая же необъятность, безгранность, устремлённость в бесконечность, как и в русской равнине».
Связь пространства и культуры
Однако на Урале ощущение пространства весьма существенно отличается и от восприятия равнинных жителей, и от менталитета горцев. Прежде чем обратиться к родному нашему краю, Мария Львовна прояснила термин «геопоэтика». Для филологов раздел поэтики, изучающий образы географического пространства в творчестве отдельных авторов, а также локальные тексты (сверхтексты), возникающие в национальной культуре при освоении регионов. Сложно? Только на первый взгляд.
Какие ассоциации возникают у вас с Москвой и Питером? Наверняка они будут не так уж разниться.
Санкт-Петербург? Комнатка Раскольникова. Медный всадник. Декабристы. Исаакий. Чёрная речка. «Аврора». Ахматова, Бродский. «Питер FM». Парадное, поребрик, кура с гречей. Невы державное теченье. Эрмитаж. «Алые паруса».
Москва? Как много в этом звуке… Кремль. Золотые купола. Третьяковка. Не резиновая. Слезам не верит. Ах Арбат мой, Арбат… Пробки. Зарядье. Скажи-ка, дядя, ведь недаром… Бой Курантов на Спасской башне. Красота-то какая, лепотааа!
Знакомо? Ещё бы. Вспомните-ка: вы ещё только собирались в своё первое путешествие в Белокаменную или Город на Неве, а образ уже был сформирован – книгами, фильмами, анекдотами, наконец. Потом вы сверяли грезившиеся вам Москву и Питер и реальные мегаполисы – и были очарованы, а может быть, разочарованы.
А что можно сказать об Урале? Опорный край державы. Бажов и его персонажи. Самоцветы, копи. Стихи Татьяничевой и не только. И в чём же отличительная черта мира уральцев от мира, скажем, жителей Поволжья или Среднерусской равнины? Взглядом… нет, не ввысь. Вглубь. К недрам, к тайнам, к самой сути жизни.
От широты – к глубине
Павел Бажов писал: «Могучий горный хребет прорезает с севера на юг необозримые просторы русских равнин. Это Урал, в недрах которого хранятся несметные природные богатства». И ещё (приводится в сокращении): «В иных местах горы под облака ушли. А в нашем краю горы мелконькие, все эти горки скопом зовут одним словом – гора. Оно и правильно, потому как по нашим местам гора может оказаться там, где её вовсе не ждут . На что низкое место – болото, а и под ним гора может оказаться… Гора сплошной грядой прошла. Недаром её раньше Поясом земли звали. В длину тысячами верст считают, а сколь он широк и насколько в землю врезался, этого никто толком не знает. В поясах по старине, известно, казну держали. Оттого, может, и нашей горе прозванье досталось».
В том же ключе – но на языке поэтических образов – об Урале писал Борис Пастернак, который приехал на Урал в поисках себя, с середины января по июнь 1916 года жил в посёлке Всеволодо-Вильва (ныне Пермский край), работал конторщиком на химических заводах Бориса Збарского.
А как удивительно точно писал современный писатель Алексей Иванов в романе «Географ глобус спроопил» (18+): «Шихан заслонял собою закатное солнце, и над ним в едко-синем небе горел фантастический ореол.
– Шихан — это риф пермского периода, – пояснил Служкин.
И это слово «риф» странно было слышать по отношению к доисторическому монолиту, который на безмерно долгий срок пережил океан, его породивший, и теперь стоит один посреди континента и посреди совершенно чуждого ему мира, освещаемого совсем другими созвездьями…»
Мистика пограничья
И ещё одна ключевая черта уральского мировоззрения обусловлена жизнью на фронтире. На границе между природой и цивилизацией, между знакомым и неизведанным, лицом к лицу с загадками, тайнами, открытиями.
Уральские горы – одни из древнейших в мире – естественная граница между Европой и Азией, причём граница не столько разделяющая, сколько сшивающая два пространства, два цивилизационных пласта – западный и восточный, два менталитета. Здесь они соединяются причудливо и неповторимо.
Урал – ещё и символическая граница между Европой русской и нерусской, иначе говоря, граница между русскими и нерусскими народами. Именно здесь разные культуры складываются в невероятной красоты мозаику. И снова можно говорить не о разделении, а о воссоединении, мосте к взаимопониманию. Многонациональный край обладает богатой культурой, где сочетание разных традиций рождает особый колорит. Многонациональность Магнитогорска обусловлена и тем, что здесь, как в котле, переплавлялись в единый народ первостроители из разных уголков Советского Союза, и тем, что для Урала это было естественно и органично.
Таким образом, Урал в книгах – это не фон, а особый мир со своей мифологией и характером. Каков же он – уральский характер?
Мария Скворцова в завершении своей лекции подводит слушателей к выводу: уралец – особый тип героя – суровый, сильный мастер, которого сломить невозможно. Он может добровольно подчиниться внешним силам, но останется верен себе. Поэтому, если в той или иной книге герой – с Урала, уже сам этот факт говорит о многом. Он будет мужественным, стойким, надёжным… Но разгадать его до конца не удастся – как не удастся разгадать все тайны Урала.
Очередная лекция цикла «Культурный код города М» (0+) состоится в атриуме Центра развлечений городского курорта «Притяжение» в следующую субботу 4 апреля в 12.00. Старший преподаватель кафедры языкознания и литературоведения МГТУ имени Г. И. Носова Кирилл Александрович Хабиров, насколько это возможно в рамках одной встречи, раскроет тему «Образ Урала в ХХI веке: между промышленностью и литературой».
