Поэт, переводчик, журналист, деятель культуры, наставник молодёжи, член Союза писателей России, лауреат Премии имени Д. Н. Мамина-Сибиряка, Александр Павлов навеки вписал своё имя в историю Магнитки, а его личная судьба тесно переплетена с историей города. Представитель послевоенного поколения, Александр Борисович помнил полуголодное, но весёлое барачное детство, и начало своей трудовой биографии на комбинате. Темы родного города и ММК стали ключевыми в его поэзии.
И уважение к труду на производстве, и интерес к литературе Александр Павлов перенял от родителей. Отец, Борис Петрович, рабочий коксохимического производства ММК, в годы Великой Отечественной войны ушёл добровольцем в Уральский танковый добровольческий корпус. Вернувшись с фронта инвалидом, столярничал на дому. Мать Вера Антоновна, бухгалтер, – страстная поклонница поэзии. В 1965 по окончании восьми классов школы № 41 Александр Павлов поступил в Магнитогорский индустриальный техникум на специальность прокатчика, по окончании учёбы работал вальцовщиком в листопрокатном цехе № 1 Магнитогорского металлургического комбината. В свободное время занимался в городском литературном объединении.
В 1969 его стихи впервые были напечатаны в газете «Магнитогорский металл» (16+), а их автор за успехи в литературном творчестве был награждён именными часами.
Дебют в центральной прессе молодому поэту принесла армия: проходя службу рядовым войск ПВО Советской Армии в 1970–1972 годах, Александр участвовал и побеждал в литературных конкурсах журналов «Советский воин» (16+), «Старшина-сержант» (16+) и газет Уральского и Ленинградского военных округов.
Журналистика стала значимой частью жизни Александра Павлова. После демобилизации он начал работать литсотрудником в газете «Магнитогорский металл». Давние читатели «ММ» помнят яркие журналистские материалы Александра Борисовича, острые репортажи, психологически точные зарисовки о земляках. В середине нулевых Павлов входил в редколлегию книжных серий «Литература Магнитки. Избранное» и «Литература Магнитки. Контекст», издававшихся под патронажем «Магнитогорского металла».
В 1973–1979 годах Павлов учился на заочном отделении Литературного института имени М. Горького (Москва). Одновременно с зачислением на первый курс возглавил литобъединение Магнитогорского металлургического комбината «Магнит», которому отдал два десятка лет. Сегодня его дело продолжает поэт, деятель культуры, член Союза писателей России Виктор Калугин: лито «Магнит» действует в библиотеке семейного чтения № 5 имени Риммы Дышаленковой на Ворошилова, 37.
И, конечно, в городских библиотеках есть книги Александра Павлова «Предгорья» (1976, 12+), «Пологий свет (стихи и переводы)» (1982, 12+), «Сверим время» (1983, 12+), «Город и поэт» (1996, 12+), «С ярмарки еду» (2008, 12+). Это стихи, которые вошли в золотой фонд магнитогорской литературы.
Январь
Вернее обстоятельных прогнозов,
поддерживая славу январей,
стоймя стоят вмороженные в воздух
лучи заиндевелых фонарей.
Обтёсаны упругой, колкой стынью,
высоко поднимая небосклон,
стоят лучи над городом пустынным
бесплотным строем световых колонн.
На них провисла ночь... Сквозные звёзды
дырявят полог неподвижной тьмы.
О как мерцает оживлённый воздух
в глухую полночь посреди зимы!
И ты не слышишь, как в немом сиянье
само собой свершается в тиши
подспудное и древнее слиянье
земли и неба, тела и души.
В снегах
Я посижу тихонько в уголке,
послушаю, что скажет мне печурка,
вздохну – и тени нарисуют чутко
упрямый профиль твой на потолке.
Я посижу тихонько, сам с собой,
я так люблю один сидеть в потёмках,
когда дрова посвистывают тонко,
а зимний ветер говорит с трубой.
Я посижу...
А ты ко мне приди,
коснись ладошкой тёплой гимнастерки
и, как в трамвае, подыши на стёкла
и посмотри: что видно впереди?
Аэродром
На взлётке ветры распевали тонко,
земля дрожала, утирая пот,
и прогибалась яростно бетонка,
выбрасывая в небо самолёт.
А в снах коротких было по-другому:
девчонка шла к трамвайному кольцу.
Подкрадывался день к аэродрому,
и ветер бил с размаху по лицу.
Упругий, тёплый, реактивный воздух...
И вот тогда, умерив сердца стук,
ты улетал, и остывали звёзды,
сворачивались дали в полукруг.
Навстречу день с невиданною силой
вставал, на крыльях не держался звон,
и ты летел, как птица, над Россией,
пикируя в горящий горизонт.
А ветры снова распевали тонко,
земля дрожала, утирая пот,
и принимала бережно бетонка
вернувшийся на землю самолёт.
***
Природа мудро провела
симметрию воды и хлеба,
гармонию земли и неба,
пропорцию добра и зла.
Неудержим их стройный бег
сквозь вечность,
где в сиянье молний
есть совокупность всех гармоний
и всех симметрий – человек.
***
Едва весна подрежет крылья стуже,
как я пойму: земли роднее нет,
где плавает по солнцу в каждой луже
и тянется сквозь камни первоцвет.
Где воробьи, шальные забияки,
дерутся в коловерти заводской,
и тянут стебли крохотные маки
недалеко от старой проходной.
А фонари, зажмурившись под утро,
глядят на солнце с белою каймой,
ныряющее золотистой уткой
в тумане лёгком над Магнит-горой.
По булочным развозят хлеб душистый,
с проталин жирных оплывает пар,
и дворник незатейливо, но чисто,
как в праздник, прибирает тротуар.
Такое ты увидишь только в мае:
едва встряхнётся город ото сна –
и в каждой луже утро наступает,
и в каждом взгляде светится весна.
