Темой очередной встречи стала уникальная архитектура Ленинского района. Лекцию представила слушателям член Союза архитекторов России, старший преподаватель кафедры архитектуры и изобразительного искусства Магнитогорского государственно-технического университета Мария Барышникова.
Уголок старой Европы
История застройки Ленинского района начинается в 1930 годы, когда на правом берегу начали возводить квартал № 13. Знаменитый дом по адресу: улица Уральская, 36 является частью архитектурного ансамбля 13-го квартала. От него идёт прямая пешеходная аллея, спускающаяся к кварталу № 14а («немецкому») – настоящей архитектурной жемчужине Ленинского района.
Изначально «немецкий» квартал назывался 14-м, впоследствии ему была присвоена литера «а». Он стал одним из первых кварталов комплексной малоэтажной застройки на правом берегу Магнитогорска. Квартал этот появился благодаря архитектору Павлу Степанову, в 1941 году назначенному на должность главного архитектора города. Именно Степанов настоял на том, чтобы местный Гипромез заключил договор с Академией архитектуры СССР на проектирование застройки 14-го квартала. И именно по его инициативе к разработке квартала были привлечены выдающиеся ленинградские архитекторы: профессор архитектуры, член-корреспондент Академии архитектуры СССР Евгений Адольфович Левинсон, профессор архитектуры Григорий Александрович Симонов и член-корреспондент Академии архитектуры СССР Андрей Андреевич Оль. Их работа в Магнитогорске в 1942–1943 годы стала первым опытом капитального городского малоэтажного строительства. Более того, в таком составе они больше нигде не собирались, и в целом их основная деятельность была связана с Москвой и Ленинградом. Так что возведение квартала 14а стало беспрецедентной акцией для Магнитостроя.
В 1942 году Левинсон, Симонов и Оль посетили Магнитогорск и начали проектирование экономичного квартала с жилыми домами поселкового типа. Им нужно было продумать планировку с учётом рельефа и вписать его композиционно в уже существующую застройку 13-го квартала. При проектировании архитекторы внимательно изучали зарубежный опыт, прежде всего американский, считавшийся передовым в малоэтажном строительстве.
Небольшая высота домов позволяла избежать применения крупной строительной техники. Для обслуживания строительной площадки была проложена ширококолейная железнодорожная ветка. В качестве материала для стен наряду с кирпичом широко использовался шлак металлургического комбината, в отделке – местный камень-плитняк, который создавал живописную текстуру.
Для домов были разработаны четырёх- и шестиквартирные жилые секции, сами квартиры предполагались малометражными, для заселения одной семьёй. Для 1942 года это было небывалое благо: на одну семью выделялась одна квартира. Украшением квартала стали малые архитектурные формы: каменные ограды, ворота, калитки, отделанные камнем подпорные стенки, открытые лестницы. Важную роль играло озеленение, дававшее ощущение уюта.
Нюансы реставрации
– Многие архитектурные детали были безвозвратно утеряны, но хочу сказать, что производится реконструкция и некоторые моменты очень радуют, – отметила Мария Юрьевна. – Реконструирована прогулочная аллея, новые подпорные стенки возведены из камня, была попытка воспроизвести плитняк, который был изначально в проекте, правда, плитняк этот почему-то обтёсан и получается совершенно гладкий срез. Хотя мастера архитектуры предполагали именно шершавую поверхность, которая должна была контрастировать с гладкими стенами. Очень печально, однако, наблюдать, что в некоторых случаях при реставрации фасадов каменная отделка просто была сбита. Фасад зашпаклёван и окрашен, причём не всегда в первоначальный исторический цвет. Также подчас наблюдается кощунственное отношение собственников квартир к декоративным элементам балконов при их остеклении, что само по себе является недопустимым в этом архитектурном ансамбле. Больно видеть, когда собственники квартир возводят новые балконы, не глядя на фасад, не думая о первоначальном замысле архитекторов.
Мотив декоративных арок, перекинутых между жилыми мало-этажками, напоминает застройку Тракторной улицы в городе на Неве, в проектировании которой во второй половине 1920 годов участвовал Григорий Александрович Симонов. Андрей Андреевич Оль был любителем контрастного сочетания строительных материалов. Фактурные вставки плитняка в соседстве с гладко оштукатуренными поверхностями – буквально самый интересный момент в 14а квартале. Манера Левинсона видна, прежде всего, в конфигурации проёмов, вытянутых в высоту и снабжённых пологой перемычкой по подобию центральной арки дома НКВМФ на Петровской набережной в Ленинграде. В целом камерность архитектурной композиции 14а квартала создаёт атмосферу городков старой Европы. Её до сих пор считывают магнитогорцы, и это впечатление «нездешности» отражается в неофициальном наименовании «немецкий квартал». Стилистические приёмы, использованные в застройке 14-го квартала, потом были применены в оформлении домов по улицам Менделеева и Строителей.
Правда, проектировщикам в упрёк ставили отрыв от климатических реалий Магнитогорска, который вылился в чрезмерное увлечение малыми формами и темой наружных лестниц. Тем не менее, квартал удостоен второй премии на конкурсе, объявленном Министерством жилищно-гражданского строительства для лучших мало-этажных домов, возведённых в городах РСФСР в 1944–1945 годах.
В постройке квартала, кроме отечественных специалистов, принимали участие военнопленные из различных европейских стран, в том числе немцы. И по сей день 14а квартал один из самых красивых и необычных по архитектуре Магнитогорска. Ни один пленэр у студентов творческих специальностей и учеников художественных школ города не обходится без посещения 14а квартала.
– Качество архитектуры проверяется временем. Сегодня мы с уверенностью можем сказать, что 14а квартал блестяще прошел эту проверку и ничуть не потерял своей актуальности и привлекательности для горожан, – подчеркнула Мария Барышникова.
Санкт-Петербург–Париж– Магнитка
Вторую часть лекции Мария Юрьевна посвятила ещё одному проекту авторства Евгения Левинсона – оформлению дамбы и группы жилых кварталов в предмостной части Магнитогорска, возведённых в 1947–1956 годах. Это архитектурный ансамбль площади Носова, из которой выходят проспект Металлургов (с 1946 по 1950 год – улица Нахимова), улица Октябрьская и улица Строителей. Планировка и архитектурное решение застройки кварталов 4в, 4г, 5б и 5в, а также проект дамбы и набережной в границах красных линий были выполнены Ленпроектом. Всего ленинградцами было спроектировано 60 домов. Разработка каждого из запланированных зданий была закреплена за конкретным сотрудником мастерской, но велась под контролем и при личном участии Левинсона.
– Момент трёхлучия улиц, расходящихся от городской площади, не нов в архитектуре, – подчеркнула Мария Юрьевна. – В Санкт-Петербурге трёхлучие, также известное как Невский трезубец, – это архитектурная основа планировки исторического центра города, представляющая собой три магистрали, которые расходятся лучами от центральной башни Адмиралтейства. Также знаменитое трёхлучие, или трезубец улиц, есть в Париже: расходящиеся лучи от площади Согласия Плас де Конкорд включают в себя основные магистрали, ведущие к западной части города. Ключевая ось этой площади – Елисейские поля – центральная, самая известная магистраль, ведущая к Триумфальной арке.
Прототипом площади Носова стала площадь Калужской заставы в Москве авторства Евгения Левинсона. Створ улицы Нахимова (проспекта Металлургов) украшают две башни повышенной этажности. В первоначальном варианте башни были пятнадцатиэтажными. Позднее, в 1956 году, Левинсон, лично занимавшийся проектированием этих зданий вместе с Андреем Грушке, сократил число этажей до восьми. Входы в восьмиэтажные башни решены не как подъезды, а как классические парадные в Санкт-Петербурге.
Кстати, площадь Носова носит своё название только 25 лет. Первое было функциональным – Предмостная. Далее площадь имела название Октябрьская, потом её переименовали в площадь Орджоникидзе, и носила она это имя до 1979 года. Позже, как продолжение проспекта, площадь получила название Металлургов. И только в 2001 году, в год 50-летия со дня смерти Григория Ивановича Носова, площадь стала носить его имя.
При застройке улиц ленинградцы дополнительно ввели приём «вставок» – небольших сооружений, поставленных с отступом от общей красной линии и имеющих проезды и проходы внутрь квартала. В результате кварталы застраивались сплошным рядом домов, без разрывов, но этот «сплошной фасад» был обогащён пластически и не вызывал впечатления монотонности. Большую часть домов в кварталах проектировали под квартиры из расчёта шесть квадратных метров жилой площади на человека. Изначально планировалось заселять одну семью в одну квартиру, но, как правило, квартиры были коммунальными. Также в комплекс застройки была включена школа на 880 учащихся. Это школа № 24, которая, кстати, недавно была капитально отремонтирована. А вот от строительства поликлиники и гостиницы решено было отказаться. Остались невоплощёнными также четыре скульптурные группы на мосту и малые архитектурные формы – дело в том, что окончание застройки пришлось на 1956 год, когда началась борьба с архитектурными излишествами.
Отделка фасадов строилась на сочетании облицовки натуральным камнем нижних этажей и двухслойного покрытия цветной штукатуркой с добавлением слюды. Несмотря на тиражирование типовых элементов в архитектуре домов, почти все здания имеют индивидуализированный облик. На фасадах, выходящих на проспект Металлургов, в композицию включали барельефные украшения, разработанные конкретно для этих домов Левинсоном и его командой.
Строительная культура
Слушателям доклада были представлены уникальные архивные материалы – технические задания, чертежи, пояснительные записки, авторские иллюстрации, исторические фотографии. Тема лекции вызвала большой отклик и массу вопросов. Так, магнитогорцы спрашивали, что больше волновало архитекторов при проектировании – комфорт или внешняя эстетика? От этого вопроса перешли к наболевшему: остеклению балконов, выполненному с полным равнодушием к внешнему облику зданий, и ремонтам фасадов с демонтажом лепнины без учёта исторической значимости и сохранения архитектурного облика. Мария Барышникова на этот вопрос ответила не только как архитектор, но и как житель одной из тех самых башен, украшающих площадь Носова.
– У меня остеклённый балкон, в таком виде приобретала квартиру, – поделилась она со слушателями. – Думаю, надо демонтировать остекление, потому что задумка архитекторов была в том, чтобы сквозь прозрачное резное ограждение балкона открывался незамутнённый вид на проспект Металлургов – в лучших традициях Санкт-Петербурга и Парижа. Думали ли архитекторы об удобстве? Скорее, они думали о красоте и величии. На тот момент, когда возводили проспект Металлургов, очень важно было показать горожанам, что мы смогли победить фашизм. Поэтому, собственно, был предложен этот триумфальный вид проспекта. Мне кажется, недостаточен контроль над тем, как используют данные здания. Остекление, совершенно не соответствующее проектному облику, который задумывался для нас, магнитогорцев, великими архитекторами, считаю вандализмом. Архитектурная культура пока, к сожалению, находится не на самом высоком уровне. Но постепенно, думаю, эта ситуация начнёт проясняться, люди поймут, что есть великие вещи, которые не надо уродовать ради личного комфорта.
