О школьной травле пишут книги и снимают фильмы, и жертвы в них, как правило, предстают добрыми и смелыми ребятами с тонкой душевной организацией, не боящимися противопоставить себя системе. В реальности жертвы – глубоко травмированные дети, столкнувшиеся с изоляцией, моральным унижением и физическим насилием при полном попустительстве взрослых. Более того, сейчас травля выходит за пределы класса: то, что начинается в школе, продолжается 24/7 в мессенджерах и на страницах социальных сетей.
По результатам опроса «Движения первых», проведённого в 2024 году по инициативе комитета Государственной Думы по молодежной политике среди 9,5 тысячи респондентов, 75 процентов опрошенных так или иначе сталкивались с проявлениями буллинга в школе. В эту статистику входят как жертвы, так и свидетели. При том существует прямая зависимость между школьной травлей и подростковыми суицидами. Это же относится к вооружённым нападениям. Согласно исследованиям, более 80 процентов школьных стрелков подвергались преследованиям, насмешкам, издевательствам или длительной социальной изоляции.
Тему травли окружают мифы и легенды, причина которых – нежелание или неумение взрослых брать на себя ответственность за то, что происходит в школе. Например, миф о том, что дети должны разбираться сами. Или что травля закаляет силу духа. Или абсолютно невообразимое – что жертва сама виновата в таком отношении. А когда случается очередной «колумбайн» или самоубийство школьника, взрослые разводят руками и начинают искать виноватых: компьютерные игры или подростковые группы.
На самом деле у школьной травли две основных причины: безразличие и некомпетентность взрослых. И если первое, увы, не лечится, то со вторым можно что-то делать. Так, в конце мая в Магнитогорске побывала Светлана Моторина – педагог, исследователь, автор книги и одноименного Дзен-канала «Травля: со взрослыми согласовано» (16+). В наш город она приехала по приглашению директора школы № 5 с углублённым изучением математики Натальи Никифоровой, чтобы провести тренинг для педагогов, посвящённый профилактике буллинга.
Для Светланы всё началось с личной истории – её сын в первом классе престижной московской рейтинговой школы оказался объектом травли. Светлана долго пыталась достучаться до классного руководителя, администрации учреждения, прошла через моральный прессинг со стороны родителей одноклассников, пока, наконец, не добилась его перевода к другому педагогу. То, что начиналось как личный опыт, вылилось в глубокую исследовательскую работу. Изучение педагогических и психологических аспектов проблемы, международный опыт профилактики буллинга, и самое ценное – реальные кейсы. Более 400 случаев школьной травли, с решением которых она помогала учителям и родителям. Сейчас Светлана не только делится своим опытом, но и проводит обучающие встречи, цель которых – развеять мифы и легенды о школьной травле, объяснить механизм её возникновения и меры профилактики.
Миф № 1. Жертва сама виновата в том, что её травят
Когда обсуждают виновность жертвы, обычно имеют в виду, что ребёнок либо ведёт себя как-то неправильно, либо совершил какой-то проступок и подвёл коллектив. В реальности для того, чтобы оказаться жертвой школьной травли, ребёнку достаточно оказаться в группе риска (например, иметь инвалидность либо принадлежать к этническому меньшинству). Или просто быть в чём-то не согласным с деструктивным лидером класса.
– Есть такое понятие, как виктимное поведение, – говорит Светлана Моторина. – Когда жертва своими реакциями провоцирует продолжение преследований. Например, в ответ на нападки плачет или убегает. То есть ребёнок ни в чём не виноват, просто ведёт себя «как-то не так». Бывает, что жертва действительно совершила неправильный поступок, и класс хочет поставить её на место. К сожалению, многие взрослые согласны с тем, что такая реакция – справедлива. В реальности поведение жертвы и её проступки не могут быть оправданием для травли. Если ребёнок нарушил правила группы или что-то натворил, естественно, с ним нужно и работать, и разговаривать. Важно помнить, что травля – это не тот способ, которым мы учим детей реагировать на то, что не соответствует общепринятым нормам. Они должны понимать, что конфликты решают в открытом конструктивном диалоге. И что обижать слабых – недопустимо. Если же речь идёт не о проступке, а о виктимных реакциях жертвы, многие взрослые почему-то считают, что ребёнок должен сесть, подумать над своим поведением, измениться и начать реагировать правильно. Чтобы сесть и проанализировать свое поведение, отрефлексировать его и изменить, нужно обладать очень развитыми навыками саморегуляции. Саморегуляция, согласно фундаментальной науке, в 7–8 лет только начинает формироваться. Помочь ребёнку проанализировать и скорректировать своё поведение – задача взрослого.
Миф № 2. Травля или изоляция в детском коллективе – неизбежное зло
Травля в классе – всегда стечение нескольких факторов. Во-первых, это отсутствие объединяющих конструктивных ценностей. Во-вторых, наличие деструктивного лидера.
– Если коллективом не управляет взрослый, то найдётся или нет деструктивный лидер, который возьмёт управление в свои руки, – дело случая. Все мы помним, чем кончилась история, рассказанная в книге «Повелитель мух» (12+), где дети оказались на острове без взрослых, – объясняет Светлана Моторина. – Такая история произошла в реальности в 1965 году, уже после выхода книги. Шестеро подростков сбежали из школы на Тонга (Полинезия), попали на необитаемый остров и жили там довольно долго, пока их не спасли. И там события развивались иначе. Им удалось не только договориться, установить правила и сплотиться, но и не допустить ни одного конфликта. Без контроля взрослых детский коллектив не обязательно придёт к насилию. Но шансы велики. Ведь в школе мы собираем совершенно разных детей, которых объединяют в одном классе только возраст и прописка, больше ничего. В словах «Иди ищи общий язык, налаживай отношения с коллективом» слышится некоторое лицемерие. Это мы, взрослые, отправили детей в этот коллектив. И раз уж мы их собрали в одном классе, наша задача – создать для них объединяющие ценности и здоровые условия. Если мы этого не сделаем, плюс в коллективе будет деструктивный лидер, такой как Джек из «Повелителя мух», то он организует коллектив по своим правилам.
Миф № 3. Родители виноваты, потому что плохо занимались воспитанием детей
– Когда говорят про травлю, некорректно использовать слово «виноват», это не про вину, а про ответственность, – уточняет Светлана. – Безусловно, родители несут ответственность за то, как они воспитывают детей. Но надо понимать, что в закрытом сообществе, в школе, даже самые лучшие и воспитанные дети, если они попали в класс, где процветает деструктивная культура, где взрослому всё равно, могут включиться в свиту организатора травли. Либо потому что так безопаснее, так тебя не трогают, либо для того, чтобы испытать новый социальный опыт. Чем деструктивнее семья, чем больше в ней агрессии, тем выше вероятность того, что ребёнок станет агрессором в классе. Но надо помнить, что как жертвой может стать любой, так и агрессором или членом свиты может стать ребенок, от которого ты вообще этого не ждешь.
Миф № 4. Школьная травля закаляет жертву
Влияние буллинга на жертву хорошо изучено специалистами. Выше уже говорили о том, что есть корреляция между травлей в школе и подростковыми суицидами. Чем преследования были дольше и интенсивнее, тем выше риск. Очень высокая корреляция травли и тревожности, депрессий и психосоматических заболеваний. Как правило, она сильно влияет на снижение академической успеваемости. Проходят ли эти последствия? Как и любое посттравматическое расстройство, эффект зависит от силы и сроков воздействия.
– Следы от насилия в школе могут сохраняться на долгие годы,– отмечает Светлана Моторина. – Например, у моего сына до сих пор повышенная тревожность. И у меня нет ответа на вопрос, был ли бы он таким же, если бы травли не было. Есть люди, которые говорят: «Травля меня закалила». Либо эти люди путают травлю и конфликты. Конфликты действительно закаляют, развивают, это факт. Либо, если речь идёт действительно о травле, рядом с «закалкой» идут негибкость, неэмпатичность, жёсткость. Таким людям часто сложно выстраивать отношения с окружающими. В моей практике была девушка с очень тяжёлой историей травли – вплоть до мусорных ведёр на голове. Она говорит: «Я теперь головой могу пробивать стены, правда, работать только патологоанатомом». Вопрос закалённости, это, в том числе, вопрос того, насколько человек эффективен и адаптивен. Если он может держать удары судьбы, это ещё не значит, что он сможет построить гармоничную семью.
Травля влияет не только на жертву. Преследователь, особенно выросший в агрессивной среде, переносит домашние модели в школу. И на его свиту ситуация оказывает глубокое воздействие. Если в свиту попали дети из условно благополучных семей и они видят, что взрослые ничего не делают со сложившейся ситуацией, то усваивают новые модели взаимодействия. Травля имеет последствия даже для наблюдателей, которые не входят ни в свиту, ни в круг защитников жертвы. Одна из основных движущих сил травли – это молчание большинства. Во многих странах, где эффективно работают с травлей, например, в Скандинавии, детей с 5–6 лет приучают, что ты не можешь быть просто молчаливым свидетелем. Если ты видишь какое-то насилие, у тебя есть два способа реакции: либо здесь и сейчас вмешаться, либо, если понимаешь, что это опасно, идти и сказать взрослому. Жестокость всегда происходит с молчаливого согласия большинства.
Миф № 5. Чтобы прекратить травлю, нужно дать сдачу обидчикам
Не всегда родители могут, хотят или знают, как помочь ребенку. Иногда им проще сказать: «Разберись как-нибудь сам». Очень часто, особенно, если жертвой становится мальчик, ему советуют: «Дай сдачи. Побей обидчиков». Умение защитить себя, безусловно, очень полезный навык.
– Навык самообороны не равно тому, чтобы «дать сдачу», – поясняет Светлана Моторина. – Когда тебя учат самообороне, это точечная работа с техникой. Просто дать сдачу заканчивается по-разному. Иногда – пробитой головой. И ты, бывшая жертва, оказываешься в 15 лет в колонии. Был и ещё пример из моих историй. Так, ребёнка травили в школе из-за роста, и педагоги ничего с этим не делали. Мальчик перепробовал все виды спорта, борьбы и самообороны, но обидчиков становилось всё больше, в итоге он пришёл в школу с топором. К счастью, топор быстро обнаружили, ничего не случилось. Но вот это тоже сдача, понимаете? Поэтому, когда взрослые говорят «Иди, дай сдачу, встреть их за гаражами», они говорят от безысходности. Это значит только, что школа – это бойцовский клуб, и взрослые ничего не могут с этим сделать. Поэтому я обычно говорю, что сдача – это плохой сценарий. В идеале, надо обучать ребенка навыкам самообороны, но школа не должна быть тем местом, где эти навыки приходится использовать.
Миф № 6. Травлю организует педагог, чтобы наказать неугодного ребенка
Порой от родительского сообщества можно услышать, что травля выгодна самим учителям, поэтому они её специально организуют. Наследие советского прошлого с его коллективным воспитанием и наказанием всё ещё живо. Если физическое насилие сейчас воспринимается как недопустимое, то психологическое унижение «неугодных» детей всё ещё встречается: мол, если коллективно пристыдить ребёнка, то он исправится. Но в подавляющем большинстве случаев учитель делает это неосознанно, не задумываясь, что любое слово или шутка в адрес ученика могут дать карт-бланш одноклассникам на травлю. Это и некомпетентность, и недальновидность, а порой просто усталость. Плюс в нашем обществе в целом отмечается довольно высокая толерантность к насилию. Собственно, сотрудники школы – часть этого общества.
Продолжение следует…
