В Магнитогорске проживало и проживает немало людей, работавших и служивших на Байконуре. День космонавтики многие из них считают профессиональным праздником, а время, проведённое на «первом причале Вселенной», незабываемым.
В апреле 1961-го…
Магнитогорцу Геннадию Чурину посчастливилось стать свидетелем события, о котором говорила вся планета. 12 апреля 1961 года с полигона Тюра-Там – ныне космодром Байконур – состоялся запуск космического корабля «Восток-3А», на котором военный лётчик Юрий Гагарин совершил полный оборот вокруг Земли.
На пятый научно-исследовательский испытательный полигон Министерства обороны СССР, находившийся в районе железнодорожной станции Тюра-Там в Казахстане, Геннадий попал во время армейской службы. Центр предназначался для испытаний межконтинентальных баллистических ракет, подготовки запуска искусственных спутников Земли и космических станций к Луне и планетам Солнечной системы с помощью ракет-носителей. Названий «космодром» и «Байконур» тогда и в помине не было. Место именовали просто «Южный полигон» или «Тюра-Там», который острословы переименовали в «Тюрьма-Там». Из соображений секретности каждый пункт имел цифровое обозначение: жилой городок – «десятая площадка», аэродром – «девятая», рабочая зона – «вторая», кладбище – «тринадцатая».
Геннадий Чурин попал на вторую. Служба оказалась невероятно увлекательной. «До армии я и генерала живого не видел, – вспоминал Геннадий Андреевич. – А тут что ни день, то маршалы, то учёные с мировым именем, то космонавты».
Будоражило и ощущение причастности к чему-то великому, к тому, что со временем перевернёт привычный мир.
«Перед Гагариным в конце марта в космос был запущен корабль «Восток» с манекеном на борту. Был он в рыжем парике, и звали его Иван Иванович. Вместе с ним в космос отправилась собака Звёздочка».
На этом манекене учёные тестировали систему жизнеобеспечения. После его возвращения за землю возник слух о погибшем космонавте…
Космонавты были частыми гостями на площадке. Правда, по именам их тогда не знали. Это после 1961 года состав первого «звёздного» отряда советских космонавтов поимённо мог назвать даже ребёнок.
Вторую площадку позже назвали гагаринским стартовым комплексом, а Байконур – первой космической гаванью Вселенной и запечатлели в хронике и на страницах газет, в том числе зарубежных. А 12 апреля 1961 года до последней минуты казалось невероятным, что прямо сейчас вот этот улыбчивый парень поднимется к звёздам и увидит то, что никто никогда не видел.
«Не часто встретишь столь быстрое продвижение по службе, – смеялся Геннадий Чурин. – В ракету Гагарин сел старшим лейтенантом, а приземлился уже майором!»
Гагаринский старт оставил след в истории многих советских городов и деревень. В Магнитогорске через год после первого полёта в космос в здании бывшей Никольской церкви был открыт планетарий. Только за первые семь месяцев его посетили около десяти тысяч магнитогорцев. При планетарии работал кружок юных космонавтов, в котором занимались около двухсот человек. Одна из улиц города – Смоленская – была переименована в улицу Гагарина.
Дрожь земли
Магнитогорец Леонид Котельников был призван в армию в 1964 году. Прибыв к месту службы, не сразу понял, где оказался. Пустыня, солончаки, пески, колючки. Станция Тюра-Там. Небольшой железнодорожный разъезд, состоявший из нескольких юрт, трёх кирпичных зданий, водонапорной башни и глинобитных домиков. Поезда там практически не останавливались, а главным средством передвижения были верблюды.
«Приехали ночью, – вспоминал Леонид Петрович. – Вдалеке – сияние: то ли город, то ли посёлок. Позже узнали, что это десятая площадка светилась, где штаб полигона находился».
Новобранцев распределили в сержантскую школу, где готовили ракетчиков для шахт, для наземных пусков. Технические азы они постигали в космической части, которая располагалась через дорогу. Часто приходилось бывать в монтажно-испытательном корпусе – огромном зале, куда свободно въезжал маневровый локомотив, доставлявший вагоны с ракетными блоками. Внешне вагоны выглядели как пассажирские – для маскировки.
Зимой 1964 года Леонид Котельников стал свидетелем запуска спутника серии «Электрон», предназначенного для изучения радиационного пояса Земли и связанных с ним физических явлений.
«Предварительно эвакуировали жителей, военнослужащих и гражданский персонал, – рассказывал Леонид Петрович. – В нескольких километрах вырыли траншеи, где можно было укрыться в случае аварии. Раздался страшный грохот, земля стала ходить ходуном. Хотелось вжаться в неё. Никогда больше не доводилось переживать подобных ощущений».
С особым чувством вспоминал Леонид Петрович встречи с известными космонавтами и конструкторами.
«На второй площадке, где мы служили, справа от въезда стояли два финских домика: первый – королёвский, второй – гагаринский. Перед ними – футбольное поле нашей школы. Идём как-то после матча, а навстречу полковник, на груди – звезда Героя Советского Союза. Оказалось, что это космонавт Владимир Комаров. Автографы он оставил даже на наших комсомольских билетах. Это был первый космонавт, которого я увидел.
Довелось Леониду Петровичу пообщаться в неформальной обстановке с Юрием Гагариным, который в жизни оказался простым, обаятельным и улыбчивым человеком.
«Когда Гагарин приезжал на полигон, то всегда приходил к своему другу космонавту Беляеву, который был начальником нашей группы. Юрий Алексеевич пере-
одевался и приходил к нам запросто – в трико. Однажды дневальный не признал его в этой одежде и не хотел пускать в расположение группы. Хорошо помню день, когда впервые увидел академика Сергея Королёва. Это было 11 января 1965 года. Зимой вдруг пошёл настоящий дождь. Нас отправили на уборку территории. Стоим, долбим лёд, видим – едет чёрный «волгарь». Из него вышел невысокий крепкий человек в длинном пальто, под мышкой – папка с документами. Сослуживец из Верхнеуральска Бородин толкнул меня локтем и сказал: «Смотри, Королёв!» Мы о нём были наслышаны, конечно. Запомнилось, что он был в шапке-ушанке, с оторванным по тогдашней моде козырьком. Ну и его лицо – хмурое, сосредоточенное».
К этому времени за плечами академика Королёва были запуск первого искусственного спутника Земли, первых в мире лунных автоматических космических станций, первые фотографии обратной стороны Луны, давшие международное право Академии наук СССР присваивать имена вновь открытым природным образованиям на лунной поверхности, и его главное достижение – полёт в космос Юрия Гагарина.
«Перед тем как запустить в космос человека, всё отрабатывали на собаках. Этим занимался космонавт Борис Егоров, врач по образованию. Впервые мы встретились с ним на 32-й площадке, – вспоминал Котельников. – Мой земляк Шарафутдинов варил собакам еду, я часто к нему приходил, видел, как собак готовили в «космонавты».
В феврале 1966-го на Байконуре стартовал беспилотный космический корабль «Восход», на борту которого были собаки Уголёк и Ветерок. В течение 22-х суток четвероногие космонавты находились в состоянии невесомости и установили мировой рекорд продолжительности и высоты полёта.
«Кабина размером с два журнальных столика, сверху – прозрачная. Готовили сразу около тридцати животных. То и дело возникали различные ситуации. Например, работе специальной вытяжной системы в кабине мешал собачий хвост. Поэтому его пришлось купировать. В желудках собак сделали специальные отверстия – фистулы, через них при помощи зонда осуществляли принудительное кормление, чтобы собаки во время длительного космического эксперимента не смогли отказываться от пищи, а выделения их при этом были минимальны. Лучше всех полёты переносили дворняги».
После армии Леонид Котельников вернулся в Магнитогорск, устроился на железную дорогу, где проработал до самой пенсии. О своей службе на Байконуре Леонид Петрович написал книгу, которую с интересом изучали его дети и внуки, но он надеялся, что со временем интерес к истории знаменитого космодрома возродится и тогда его книга найдёт своего читателя.
