Уважаемая редакция!
В Интернете я постоянно просматриваю "Магнитогорский металл". Признательна газете за то, что в 2007 году она откликнулась на кончину моей мамы - журналиста Марии Верниковской. Комбинат был для нас родным. Она много писала о его людях, и прежде всего о доменщиках. Мама хорошо знала директора комбината Г. Носова, о котором вместе с его вдовой написала книгу, ее дневники сохранили записи о встречах с А. Борисовым. До последних своих дней она живо интересовалась переменами на предприятии, всем, что там происходит.
Я родилась в Магнитогорске и, хотя с 1957 года живу в Челябинске, продолжаю считать Магнитку родным городом. Бываю здесь у своих родственников. На левобережном кладбище - могила моей бабушки, а на памятных плитах у мемориала "Тыл-Фронту" высечена фамилия моего дяди: Казимир Верниковский погиб на фронте в сентябре 1941 года. Он воин-десантник, до призыва учился в Магнитогорском индустриальном техникуме, занимался в Магнитогорском аэроклубе. Моя мама - Мария Верниковская - в 1931 году после седьмого класса приехала на Магнитострой, училась здесь в горпромуче, потом работала на рудоис-пытательной станции. Став журналистом, писала о Магнитке и ее людях в "Магнитогорском рабочем" и "Челябинском рабочем", на областном телевидении и радио, в центральных СМИ. В войну она выпускала листовки "Больше стали фронту!" в мартеновских цехах ММК. Трижды магнитогорцы избирали ее депутатом Магнитогорского городского Совета. Недавно в электронном архиве вашей газеты за 1952 год я нашла указ о награждении орденом Трудового Красного Знамени моего отца Юрия Филипповича Францева - он в 50-60-е годы работал в тресте "Магнитострой". Вот о его отце, моем деде - Ф. Францеве - я и хочу рассказать, надеюсь, мой рассказ будет интересен магнитогорцам.
Филипп Кириллович Францев в Магнитку попал не по своей воле. В 1931 году он был осужден в рамках так называемого "дела промпартии" ("Дело контрреволюционной организации инженеров в черной металлургии на Урале"). По этому делу, но в числе руководителей, проходил и Виталий Гассельблат, один из руководителей проекта ММК, в 1929-1930 гг. - главный инженер строительства комбината. Как и Ф. Францев, он был арестован в 1930 году, но погиб в заключении.
В приговоре у деда значилась 58-я статья и срок - пять лет концлагеря, которые потом были заменены высылкой на тот же срок. Местом ссылки и стал Магнитогорск. Здесь тогда крайне остро нуждались в грамотных опытных специалистах. В Магнитогорске дед занимался детальной геологической разведкой. Хлопотали же за него его коллеги геологи - в частности, А. Карпинский, А. Ферсман. Эти знакомства не случайны: дед до революции возглавлял геологический отдел Демидовских заводов в Нижнем Тагиле. И, в частности, лично Филиппа Кирилловича, как можно судить по протоколам его допросов, обвиняли в том, что он якобы пытался сохранить для своих бывших хозяев (в надежде, что они вернутся) богатства уральских недр: законсервировал-де ряд железорудных и марганцевых месторождений, сокращал объемы разведочных работ на действующих рудниках и даже "ликвидировал медное дело в Тагиле"...
Филипп Кириллович родился в Тагиле в 1878 году. Его отец работал там на Меднорудянском руднике - машинистом деревянных штанговых машин. Умер, простудившись на работе. "Отец оставил в наследство одну бедность, мать да восьмерых ребят, из которых я был самый старший", - вспоминал Филипп Кириллович.
О появлении Францевых в Тагиле помог узнать протокол одного из допросов Ф. Францева. Протоколы сохранили, конечно, больше подробностей о профессиональной деятельности деда. Но, к счастью, следователь не пренебрег, записал и слова Филиппа Кирилловича о том, как дедушка ему говаривал: "Меня в карты выиграл помещик Демидов, а твою бабушку на собаку променял..."
Филиппу в год смерти отца исполнилось 14 лет. Семья бедствовала. Но Филипп смог окончить Нижнетагильское горнозаводское училище. Надо сказать, что это учебное заведение когда-то было создано по указу Петра Первого. Разрешив Никите Демидову разработку руд и строительство новых заводов на Урале, царь наказал заводчику, чтобы при заводах на собственные деньги "деткам школы... были построены и работников добрых и смышленых к тому делу у домен и руд, у угольного жжения учить". В пору, когда в училище учился Ф. Францев, там вели занятия известный в будущем ученый-металлург В. Грум-Гржимайло, который на рубеже веков жил и работал в Нижнем Тагиле, а также руководитель геологического отдела Демидовских заводов И. Гамильтон. Его место в последствие займет Ф. Францев.
Филипп окончил горнозаводское училище в 1898 году. Его профессиональный путь был предопределен: был поставлен руководителем геологоразведочной партии, а спустя короткое время, еще при Демидовых, Филиппа назначают начальником геологоразведочного отдела. Работал он в этой должности до революции. И именно в эти годы свел близкое знакомство с будущим академиком-минералогом, одним из инициаторов создания Ильменского заповедника Александром Ферсманом. Тот с 1912 года почти ежегодно посещал Урал и работал здесь.
А непосредственно в Нижнем Тагиле в разное время трудились такие крупные ученые, как В. Сапальский, А. Карпинский. Они оставили после себя обширный материал по геологии Нижнетагильского округа вообще и по изучению отдельных рудников, месторождений. Свой вклад в историю горного округа внес и Филипп Кириллович. Именно он, будучи руководителем геологического отдела, в 1910 году поднял вопрос о необходимости проведения широких разведок на юго-восточном склоне горы Высокой в Тагиле. Находки малахита на этих участках вселяли надежду на богатое месторождение. Драматическая история этого месторождения, названного Коровинско-Решетниковским, и участие в ней Ф. Францева подробно описаны в двухтомнике "Малахит", изданном в Свердловске в 1987 году. Авторы книги, возможно, и не знали о том, что с 1930 года и до своей кончины в феврале 1944 года Филипп Кириллович Францев жил с клеймом "врага народа". И лишь впоследствии решение коллегии ПП ОГПУ по Уралу в отношении его было отменено, а производство по делу прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления.
После революции и гражданской войны Ф. Францев был оставлен во главе горного отдела, а затем назначен техническим руководителем Тагило-Кушвинских рудников. Он не покидал Тагил во время нахождения там у власти колчаковцев, не метался между красными и белыми, был, что называется, на виду. И советская власть тогда это оценила. Как представляется из сегодняшнего "далека", дед просто профессионально служил "свою службу", всеми корнями своими был связан с Тагилом. Помимо непосредственных обязанностей, он много занимался общественной работой: входил в инициативную группу и был одним из учредителей в 1924 году Нижнетагильского музея, был активным членом Уральского общества любителей естествознания (УОЛЕ), избирался в состав правления Тагильского общества изучения местного края, возглавлял Тагильское отделение общества Уральских горных техников.
Дом геолога Францева в Тагиле стоял на Большерудянской улице. Она когда-то связывала выработки горы Высокой и Меднорудянского рудника с тагильскими домнами. До постройки железной дороги по этой улице непрерывным потоком шли груженные рудой таратайки - шла, как говорили, "большая руда"...
Женат был Филипп Кириллович на дочери священника - Фавсте Петровне Словцовой. Словцовы - известный в старой России священнический род, "корешки" которого проросли на Урале - в Невьянске, Верхотурье... Недалеко от дома был храм - Александро-Невская церковь. Филипп Кириллович одно время был старостой ее общины.
Он преподавал в тагильском техникуме. В частности, читал лекции по маркшейдерскому делу. К преподаванию вернулся после ссылки. Среди его учеников был, в частности, будущий директор Соколовско-Сарбайского комбината Н. Сандригайло. Под началом Францева в геологическом отделе работал в предреволюционные годы будущий профессор минералогии, глава школы советских кристаллографов Анатолий Болдырев. В 37-м он был репрессирован, но, как Францев в Магнитке, так и он на Колыме, будучи заключенным, трудился в геологическом управлении.
О работавших на строительстве Магнитки сосланных специалистах упоминают многие авторы, занимавшиеся историей комбината и города, в частности, Владилен Машковцев. Есть об этом и в небезызвестной книге американца Джона Скотта "За Уралом. (Американский рабочий в русском городе стали)". Мне представляется, что правы те, кто объясняет причину того, почему, по сути дела, заключенные (а сосланные по "делу промпартии" именно таковыми и были) жили по статусу иностранных специалистов: советское государство хотело и таким способом заручиться их поддержкой. Косвенное подтверждение тому нашла в недавно опубликованном (когда-то секретном) письме Ф. Дзержинского о привлечении к хозяйственному строительству инженеров и техников. Дзержинский, в частности, пишет о необходимости "беспощадно бороться с ...невежественным самомнением, будто трудящиеся в состоянии преодолеть капитализм и буржуазный строй, не учась у буржуазных специалистов, не используя их, не проделывая долгой школы работы с ними". Видимо, эта "школа" включала и хорошие условия проживания. В отличие от тех, в которых жили спецпереселенцы и другие заключенные, строившие комбинат и город.
"Промпартрийцев" в Магнитке было едва более десятка. Как и остальные - например, В. Боголюбов, дед жил в Березках, он получал хорошую зарплату, имел возможность совершать покупки в специальном магазине для иностранцев... Но жизнь эта все-таки была под охраной.
Жена Филиппа Кирилловича не могла надолго оставлять тагильский дом: у нее с Филиппом Кирилловичем было в то время пятеро детей. А вот двое старших сыновей - Юрий и Василий - жили в Магнитогорске, с отцом. Старший, Василий, выбрал отцовскую профессию. Он был в составе экспедиции Николая Урванцева, положившей потом начало Норильску, на пенсию ушел с комбината в городе Рудном (Казахстан).
Младший сын Филиппа Кирилловича, мой отец - Юрий, окончив школу первой ступени в Тагиле, здесь, в Магнитогорске, живя с отцом, окончил магнитогорский техникум (с отличием), стал работать на рудоиспытательной станции (РИС). Там и познакомился со своей будущей женой. На свидания ходил, порой разжившись леденцами, которые можно было тогда купить лишь в магазине инснаба. Дорога на рудоиспытательную станцию из Березок вела через горку. Отец был хороший охотник. Рассказывал, как, идя утром на работу, иногда брал ружье, припрятывал его, а вечером, возвращаясь, порой удачно охотился и домой приходил с добычей...
Поженившись в 1934 году, они с мамой вначале и жили на РИСе - там один этаж был отдан под общежитие. В 1935 году у них родилась дочь - Юлия, первая внучка Филиппа Кирилловича. Она родилась недоношенной, семимесячной, и дед, который еще работал в Магнитогорске, прозвал ее Юлькой-пулькой. Медики посоветовали молодым родителям подогревать недоношенную кроху. В карьере же горы Магнитной тогда уже начали работать итальянские электровозы "Савильяно". Какие-то детали от этого тепловоза отец вместе с дедом и пристроили для обогрева детской кроватки. Самодельное устройство подключалось к электророзетке...
Мне очень хотелось отыскать в магнитогорском архиве какие-нибудь следы о работе Ф. Францева. Увы, на свой запрос получила отрицательный ответ. Возможно, действительно, большинство данных о ссыльных "промпартийцах", проходивших по ведомству НКВД, в свое время были удалены из архивной истории комбината и города. Хотя, думаю, в каких-нибудь папках с чертежами и геологическими отчетами, в том числе и в Магнитогорске, до сих пор хранятся чертежи и рисунки, выполненные каллиграфическим почерком Ф. Францева - таким он имел обыкновение подписывать все семейные и значимые для него фотографии.
Когда закончился срок высылки, Филипп Кириллович вернулся в Нижний Тагил. Он по-прежнему числился во "врагах народа". К тому же, в 1937 году был арестован и осужден все по той же знаменитой 58-й статье его младший брат - Сергей, тоже живший в Тагиле. Даже в переизданной уже в 60-е годы книге о Нижнем Тагиле Ф. Францев еще упоминается, как "вредитель". Так что жилось представителям францевского рода не всегда просто. Но знания и опыт Филиппа Кирилловича были востребованы. Ему разрешили вернуться на преподавательскую работу, и он обучал новое поколение горняков геодезии. В холодную зиму 1944 года после занятий, затемно, шел домой, стало плохо с сердцем - упал, а помочь было некому...
Сегодня имя Филиппа Кирилловича включено в книгу "Репрессированные геологи", в изданный в Нижнем Тагиле сборник "Жертвы политических репрессий". Очень хочется, чтобы накануне юбилея комбината о нем узнали и магнитогорцы.
