В атриуме центра развлечений городского курорта «Притяжение» идёт второй цикл научно-просветительских лекций «Магнитных истории» (0+), получивший название «Культурный код города М».
В субботу 21 февраля кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории МГТУ имени Г. И. Носова Нина Чернова раскрыла тему «Два смеха об одной стройке: сатира жителей Магнитогорска против юмора столичных «крокодиловцев» (1930-е гг.)».
Бараки, палатки, лошади…
Прежде чем началась лекция, на столице справа от «авансцены» разместили выставку литературных и юмористических изданий советского прошлого – выпуски «Крокодила» (16+), ставший библиографической редкостью литературный журнал «Буксир» (16+), выходивший в Магнитогорске в 1930-е… И вот лектор бьёт в гонг – такова традиция, – и серьёзная беседа о юморе начинается.
Погрузиться в атмосферу 1930-х – и даже чуть более раннего времени, 1929 года – помогает фотография – ровесница Магнитки с говорящим названием «Начало». На фото из архива А. В. Берченко, хранящемся в музее школы № 20, – степная трава и пара лаптей.
Сегодня нам непросто представить Магнитогорск тех лет: бараки и палатки, гужевой – к слову, существовавший ещё в 1970-е! – транспорт, то есть лошади с телегами, и первые трамваи.
Как ни крути, а образ нашего города почти столетней давности идеализирован. Нина Викторовна предлагает сравнить две картинки – «официальное» фото промплощадки и карикатуру, где толпа людей никак не может разобраться, что же делать с неведомым агрегатом. И напоминает: чтобы понять природу смеха, нужно определить, кто смеётся, над чем и с какой целью.
Сделать невыносимое выносимым
В чём могут заключаться функции смеха? Там, где начинают смеяться, назревает проблема, то есть сатира фиксирует проблему раньше официальных каналов, к тому же высмеивает неправильное. Публичное осмеяние удерживает от нарушений сильнее, чем выговор в приказе. Может создаваться образ врага: системные проблемы сводятся к конкретным злодеям – глупым или злонамеренным. Таким образом смех объединяет «своих» против «чужих».
Смех обнажает логику системы: через гротеск и абсурд видна суть механизмов власти.
А ещё смех помогает сбросить социальное напряжение. Система позволяет смеяться над частными сбоями, чтобы укрепить веру в себя. Невозможность наказать по-настоящему компенсируется возможностью высмеять. То, что нельзя изменить, можно осмеять – и жить дальше. А кроме того, смех позволяет снять напряжение – даёт выход эмоциям, не допуская открытого протеста. Наконец, смех делает невыносимые условия выносимыми.
Когда «верх» не в порядке
Нина Чернова проанализировала темы, которые раскрывает острое перо «крокодиловцев». Одна из них – управление и власть на Магнитострое. Вина возлагается не на систему в целом (это общая черта многих публикаций), а на конкретных нерадивых управленцев и исполнителей.
Показательно стихотворение о поставках: «Вагоны прибыли. У всех горят глаза зелёным светом. Но ах! Для домны прибыл верх, а низа и в помине нету…» – завершающееся словами: «Кто вместо низа шлёт нам верх, свой «верх» имеет не в порядке!»
Сатирически отображались и трудности с техникой и ресурсами. Фельетон «Забытые» поднимал тему запчастей, ржавеющих на складах, невостребованных. Стальное вал, чугунная лапка, колесо для тачки, втулки, болты обсуждают сложившуюся ситуацию, сомневаясь, но всё же надеясь, что окажутся нужны. А вот финал истории: «Вдруг раскрылась дверь, и в склад магнитостроевского механического цеха ворвался луч солнца, свежий морозный ветер, зазвучали людские голос: – Сюда, что ль, класть-то?»
В ударники – по блату
Что касается проблем идеологии и морали, высмеивалось, как ударников производства назначают по блату: один рабочий на несколько бухгалтеров. А между тем, ударники были не просто на особом счету: им в первую очередь давали дефицитные товары: одежду, обувь и так далее.
В зоне внимания была и идеология – поле битвы за смыслы. Шла непримиримая война с обывателями, интересовавшимися только собственным материальным благополучием, поэтами-«лакировщиками», приукрашивавшими действительность, «соревнователями», которые показывали иллюзию бурной деятельности, лишь бы выбиться в ударники.
А над чем смеются магнитогорцы? Если у «крокодиловцев» прожектор сатиры высвечивал внутренние проблемы Магнитостроя, то у магнитостроевцев, при всём внимании к недочётам собственной работы, на острие пера фельетонистов оказывались внешние помехи, препятствующие продуктивному созидательному труду.
Отчитаться, а не работать
В № 2 журнала «Буксир» за 1931 год размещён едкий фельетон С. Дорофеева «Ночь на Ежовке», перекликающийся с темой плохой организации производства, но виноваты, по мнению автора, уже не нерадивые исполнители, а их руководство, которое только отчёты пишет, а не работает.
«– Не помнишь ли ты, с каких пор мы здесь стоим? – сказала платформа № 1391 рядом стоящей платформе № 1610.
– Где ж упомнить, без привычки от такого стояния умопомрачение получилось! – всю память простояли! – вздохнула платформа.
– С декабря 30 года стоите здесь, матушки! – послышался вдруг голос из темноты.
– А, да это выдвиженка наша! Саморазгружающаяся! Важная персона стала – сама говорит: разгружаешься, и производительность у тебя больше нашей в полтора-два раза. Ты тоже еще здесь? А мы-то думали, что ты на новых путях работаешь!
– Эх, жизнь, – завздыхали платформы, – неужели мы транспорту не нужны?
– Вы-то нужны, – сказал проходящий мимо рабочий, – а вот из вашей администрации, может, кто и не нужен. Им лишь бы бумагу составить, что «подано столько-то платформ», а куда они поданы и стоят ли – того в бумаге не видно. Для начальства главное – отчитаться, а не работать».
Прозаседавшиеся
Бичевали магнитогорцы и бюрократов, которых Владимир Маяковский метко назвал прозаседавшимися. В «Магнитогорском рабочем» (16+) 8 мая 1937 года вышел материал «О «накачках» и кавалерийских наскоках. Автор, фамилия которого не указана, пишет – и чувствуется, что пишет о наболевшем:
«Я бы назвал эти декадные совещания в таком виде, как они проводятся, – одной из форм бюрократического руководства. Наши декадные совещания носят характер «очередных значков»: прибегут, погромят направо и налево, один – за слабую работу МОПР, другой – за непосещение партшкол, третий – за плохое распространение газет… А вникнуть в суть – времени нет. Инструктор пришёл, набрал фактов, составил проект решения, «погромил» нас на бюро, потом задал пару вопросов из шпаргалки, спросил, имею ли я претензии к обкому, и дверь за ним закрылась. Ни разу не поинтересовался: а что дальше? Как выполняется решение? Есть ли сдвиги? Нет. Главное – галочку поставить, «накачку» сделать. А живая работа остаётся в стороне».
Юмор становился более действенным оружием, чем могли бы быть пафосные обличения. 5 апреля 1937 года в «Магнитогорском рабочем» вышел материал «На что похожи наши учреждения». Автор хлёстко изображает плохую работу горкомхоза (административного учреждения) через неприглядные интерьеры:
«На одной из улиц нашего города находится здание, окна которого забрызганы, видимо, ещё прошлогодней грязью. Над входом – вывеска... оказывается, что это городской совет. В коридорах лежат сваленные в груду поломанные столы, какие-то покосившиеся шкафы, на которых покоятся грязные тряпки. На многих комнатах нет надписей. Наверное, руководитель горкомхоза т. Ильиных надеется на то, что ему будут меньше «надоедать» посетители».
Ах, какой крем!..
Объектом высмеивания становятся бытовые трудности и некачественное обслуживание. Так, первого апреля 1941 года в «Магнитогорском рабочем» в рубрике «Маленький фельетон» была опубликована зарисовка «Ах, какой крем!..».
«Не сапожный крем изготовляет артель «Коопремонт», а что-то вроде дёгтя! Решил я, значит, перед заседанием сапоги почистить – культурным быть, не хуже других. Открываю банку, а она – бах! Крышка вылетела из рук, и чёрная жижа, будто только этого и ждала, – фонтаном в разные стороны! На костюм новый – брызг, на койку – пятно, на стол – лужа, на стену – звёздочками... Комната за минуту наполнилась запахом дёгтя – хоть топор вешай! Жена заходит, руками всплеснула: «Ты что, Ефим Осипович, асфальт укладывать собрался? Или баню с дёгтем открываешь?» А я стою, в чёрных разводах, с банкой в руках, и думаю: это ж надо – артель план перевыполнила, двести пятьдесят процентов дала, а крем – стреляет, как из пушки, и пахнет, как колесная мазь. Вот она, наша «советская торговля»!»
Тема качества здесь тесно взаимосвязана с притянутым за уши ударничеством: план перевыполнен, а товар если и радует покупателей, то разве что хорошим поводом для едкого фельетона.
Критика в рамках дозволенного
Итак, какие можно сделать выводы, сравнивая «два смеха»? С одной стороны, горожане и работники выездной редакции «Крокодила» смеются над одним и тем же: над бюрократами, разгильдяями, летунами, над бесхозяйственностью, профанацией ударничества, над равнодушием к быту рабочих. У них общий враг – не система, а её сбои: головотяпство, безответственность, имитация работы. С другой стороны, смотрят они с разной оптикой (издалека и вблизи) и с разного ракурса (снаружи и изнутри).
А для кого писали магнитостроевцы и «крокодиловцы»?
Если говорить о выездной редакции журнала «Крокодил», её сотрудники писали для массового всесоюзного читателя, который должен был видеть, что на Магнитострое, как и везде, идет борьба с недостатками; для партийного руководства (сигнал наверх), чтобы понимало, что «мы видим проблемы, мы их критикуем, мы держим руку на пульсе»; для «врага» (носителя порока), поскольку публичное осмеяние в центральном журнале – это удар по репутации, который виден во всей стране. И, конечно, сатира в «Крокодиле» – предупреждение: смотрите, что бывает с теми, кто плохо работает.
А для кого же писали штатные и внештатные сотрудники «Магнитогорского рабочего», а также профессиональные и самодеятельные писатели в журнале «Буксир»? Для рабочих и строителей Магнитостроя – тех, кто каждый день ходит на работу, живёт в бараках, сталкивается с разобранными компрессорами и испорченной рыбой – в знак того, что их трудности видны. А ещё для конкретных начальников, называя реальные фамилии, – в расчёте на то, что руководитель прочитает и исправится (или его исправят вышестоящие). Кроме того, такие публикации были важны для смежных цехов и участков, которые начинали видеть, откуда берётся проблемы. Наконец, для актива и рабкоров: вот темы, вот углы зрения, вот как можно писать о проблемах, не выходя за рамки дозволенного.
Следующая лекция цикла «Магнитные истории» состоится в субботу 7 марта в 12.00. Тему «Музыкальная культура Магнитогорска: история становления и персоналии» раскроет доктор культурологи, кандидат философских наук, проректор по научной работе и международному сотрудничеству Магнитогорской государственной консерватории имени М. И. Глинки Галина Евгеньевна Гун.
