За сорок лет Валерий Сергеевич прошёл на ММК путь от разливщика стали до главного сталеплавильщика, участвовал в создании, внедрении и освоении высокопроизводительных двухванных сталеплавильных печей, внёс существенный вклад в совершенствование и повышение эффективности работы сталеплавильного производства, освоение конвертерного производства. В разные годы возглавлял мартеновские цехи № 1 и 2. За заслуги в металлургии награждён орденом Трудового Красного Знамени, Государственной премией СССР.
К юбилею Валерия Плошкина «ММ» предлагает читателям воспоминания самого героя дня и свидетелей эпохи, когда формировалось современное сталеплавильное производство.
Валерий Плошкин – заслуженный металлург РФ:
– Как бы глубоко ты ни вник в производство, его секреты не освоишь без профессионалов смежных специальностей. Мне в этом смысле очень повезло на высококомпетентную среду, где можно было учиться всю жизнь. Поэтому с благодарностью вспоминаю совместную работу с Аркадием Кривошейко – инженером-сталеплавильщиком с богатейшим практическим опытом, Юрием Снегирёвым – теплотехником всесоюзного масштаба, Фаиком Мухаметзяновым с его доскональным знанием устройства, особенностей функционирования и способов продления сроков эксплуатации печей.
Случись мне сегодня усовершенствовать на ММК сталеплавильную технологию – настоял бы на применении конвертерной. Она по существу и была полуконвертерной, когда первую печь переделывали в двухванную, но комбинат подгонял её под мартеновскую технологию, делали в ковше присадки всякие. Позднее печь всё же переделали под конвертерную.
Не было тогда аварийно-диспетчерской службы на комбинате, а её наличие многое бы поменяло. Сегодня у каждого телефон, а тогда всё решалось ногами, и для меня тоже, как и для трёх моих подручных, когда осваивали двухванную. Я и в годы, когда был главным сталеплавильщиком, не терял из виду эти вопросы. В авральные дни домой приходил даже не переночевать полноценно, а просто на несколько часов сна – и снова бегом на работу. А то и просто на стульях в кабинете прикорнуть, когда уже просто отключаешься. «Вчера рекорд – сегодня норма». За такие принципы приходится чем-то расплачиваться.
Позднее мою кандидатуру выдвигали на должность начальника конвертерного цеха, но Ромазан запротестовал: кто за мартен будет отвечать? Только перед пенсией, в 90-е, уже в качестве главного сталеплавильщика, я всё-таки погрузился в жизнь ККЦ, когда проводил капитальный ремонт первого конвертера.
К восьмидесятому году на ММК мартеновская технология выплавки стали была отработана по полной программе. А в индийской командировке как раз в эту пору я столкнулся с невыполнением её важных операций. Предприятие в Бхилаи было построено ещё в пятидесятые, уже три поколения отработали на нём по старинке. Завалка велась на глазок, в результате в печи оказывалось сверху разогретое железо, а внизу холодная подина. Как только плавка дойдёт до низа – выброс, а следом – ремонт. Бесконечные ремонты. Я долго воевал по этому поводу, обучал, разъяснял, как проводить завалку. Наконец добился тщательного соблюдения технологии, но, к сожалению, целиком оценить результат не довелось – заканчивалась командировка. Индия предлагала её продлить, но уже накопилось личных забот, надо было возвращаться.
Думал, за три «индийских» года, прошедших без отпусков, отгуляю свои почти полгода. Куда там: дали два месяца – едва успел за это время подремонтировать квартиру, и снова в бой. Нужно было ещё и на Магнитке побороться за мартеновскую технологию. Пока я был в Индии, во втором мартеновском цехе после реконструкции печей внедрили глубинную продувку, и цех захлебнулся в авариях. Пришлось менять технологию, убрать продувочные печи, но этого было недостаточно. Нужно было ещё донести до каждого, чем грозит пренебрежение методами и приёмами – ведь уже сложилась неэффективная практика, требовалась перестройка сознания. Во всё поначалу вникал лично. Было даже: инструктирую, а после иду в диспетчерскую, поднимаю трубку за дежурного, слышу: «Плошкин сказал делать то-то и то-то. Что делать будем?» – «Я Плошкин. Делать будем, как сказал». Встречался со всеми бригадами на сменно-встречных, после ночных смен принимал все рапорта сам, разбирал ошибки, спрашивал, что непонятно, чтобы достучаться до осознанного отношения к производственному процессу. Именно осознанного, поэтому устраивали экзамены, где не просто требовалось знание инструкций, но задавали вопросы на размышление, даже каверзные. Например, на какой высоте над человеком можно пронести груз или как пройти между печью и составом. Думай, крепко думай: ни того, ни другого вообще нельзя делать – опасно, запрещено.
В девяностые было больно видеть, как один за другим закрывали мартены, но была и гордость за них – старичков. Ведь когда первое время конвертеры лихорадило, выручали их именно мартены, их заново запускали на сутки-двое.
Виктор Маркин – заместитель главного сталеплавильщика, начальник цеха по переработке конвертерных шлаков:
– Мне посчастливилось работать под наставничеством Валерия Сергеевича, когда в 1974 я стал подручным сталевара. С его благословения я дорос до мастера, получил старт для дальнейшего профессионального роста. Он умел быть требовательным без ненужной жёсткости и приучал к исполнительности, твёрдому соблюдению инструкций. И сам подавал пример добросовестности.
Ещё одно его качество многому меня научило. В мартеновском производстве ситуация ведь меняется за минуты, надо принимать решения быстро – притом верные. У Валерия Сергеевича есть ценный этот навык.
И не забывайте: знаменитый рекорд ММК, который ни одно металлургическое предприятие в Союзе не смогло повторить – 18–19 плавок в сутки, а их доходило и до 33, – состоялся с деятельным участием Валерия Плошкина. Только представьте, какой это был труд – подготовить агрегаты, людей, обеспечить технические характеристики печи, чтобы была на ходу при такой интенсивной нагрузке.
Владимир Осипов – в начале века исполнительный директор ЗАО «Огнеупор»:
– В профессиональной жизни Валерий Сергеевича мне запомнился человеком пунктуальным, скрупулёзным в соблюдении технологии, погружённым в решение производственных задач. При этом Валерия Сергеевича отличает уважительное отношение к иному мнению – это признак высокого профессионализма: на производстве невозможно достичь результата, если не учитывать чужой опыт.
Он и на наши встречи комбинатских ветеранов, случалось, брал с собой записную книжку с рабочими данными по мартеновскому цеху. У нас ведь и на пенсии постоянно заходит разговор о жизни промплощадки, и интересно сравнить её со старыми показателями, когда они под рукой.
Александр Маструев – бывший член правления ОАО «ММК», вице-президент управляющей компании ММК по персоналу и социальным программам:
– В пору руководства сталеплавильным производством, то есть значительного взлёта по служебной лестнице, Валерий Сергеевич оставался таким, каким был и на прежних должностях – без приближённых и любимчиков, но и сам не выслуживался и высокомерия себе не позволял. В сложных ситуациях брал ответственность на себя, вину за проблемы ни на людей, ни на обстоятельства не перекладывал. Настоящий профессионал, не суетился, притом работал далеко не в тепличных условиях: оборудование устаревшее, объёмы сумасшедшие, частые аварии. Но у него твёрдый характер. И есть одна черта, которая себя проявляла постоянно: когда возникали спорные моменты, он аргументированно и твёрдо отстаивал собственную точку зрения, однако всегда оставлял оппоненту шанс подтвердить свою. «Что – я не прав? Докажи, и я отменю своё решение».
Отдельно стоит упомянуть его непреклонность в вопросах компетентности. В конце 80-х я сам наблюдал, как под его руководством проводилась аттестация сталеплавильщиков. Во многих коллективах формально задавали один-два вопроса – и свободен. А мы же знаем хотя бы по правилам дорожного движения: многие водители усвоили те нормы, которыми повседневно пользуются, а те, что применимы изредка – давно забыты. Но в авральных ситуациях это может сыграть решающую роль. Так и тут. И вот прохожу я по лестницам их административного корпуса – и до самого третьего этажа все марши заняты работниками. Кто плохо усвоил инструкции – зубрят, потому что будут сдавать экзамен хоть до вечера, но не получат добро, пока не ответят верно на все вопросы.
И уж если всё вспоминать, то и такую деталь стоит добавить – его увлечённую работу в саду. В комбинатские годы было не до садоводства, а на пенсии Валерий Сергеевич наконец отвёл душу. Я разные участки повидал – сам с детства на таком лето проводил. Понимаю, какой это труд – обустроить и дом, и грядки, и ландшафт. А для него это было явно такое же любимое дело, как и профессия – после производственного напряжения, когда вытягиваешься в нитку, приходят покой и уравновешенность, понимание другой стороны жизни.
Фаик Мухаметзянов – бывший начальник цеха ремонта металлургических печей, директор по строительству ММК:
– Когда я руководил ЦРМП, то часто обращался к Валерию Сергеевичу за советом: на ММК было 35 сталеплавильных агрегатов, каждый со своим характером, а Плошкин – один из лучших старших мастеров. В 70-80-е, случалось, вместе выходили наблюдать выплавку стали – я вникал, что можно сделать, чтобы увеличить стойкость печи, задавал вопросы.
Помню, в какой атмосфере сосредоточенности на 29-й мартеновской печи проводилась выплавка, завершавшая знаменитый мировой рекорд 1986 года – более 16 миллионов тонн. Можете представить, какого труда вся подготовительная работа стоила Валерию Сергеевичу: вырастить специалистов, отладить агрегаты, усовершенствовать технологию, согласовать весь процесс со смежными службами – чтобы железнодорожный состав прибыл вовремя, сработали газовщики,
КИПиА… А на результат ведь смотрит вся страна.
Думаю, большую роль в высокой продуктивности работы Валерия Сергеевича сыграло его умение разговаривать с людьми. Будучи начальником цеха, он с рядовым сталеваром и в помещении переговорит, и вместе с ним у печи отследит производственный процесс, чтобы было понимание задачи и её решения. Очень важно, чтобы в служебную вертикаль вписывалась не только управленческая составляющая, но и это понимание роли каждого участника в общем деле.
