Лекции «Магнитные истории» (0+), проходящие по субботам в атриуме центра развлечений городского курорта «Притяжение», обрели круг постоянных слушателей, который расширяется вместе с тематикой встреч. Второй цикл лекций получил название «Культурный код города М». 14 февраля с лекцией на тему «Борьба за культуру в Магнитогорске в 1930-е годы» выступила кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории МГТУ имени Г. И. Носова Надежда Макарова.
Магнитогорцы знают о трудовых подвигах первостроителей – но многое ли нам известно о том, как именно шёл процесс превращения вчерашнего крестьянина в «цивилизованного» горожанина? Надежда Николаевна сделала акцент на процессе формирования культурности. С одной стороны, в Магнитке он отражал общесоветские тенденции, а с другой, у юного города в уральской степи были свои уникальные особенности развития.
Революционер, советский государственный и общественный деятель, архитектор и теоретик градостроительства Николай Милютин писал о Магнитогорске: «Первый в СССР чисто советский город, где мы не связаны с прошлым, где мы всему миру демонстрируем волю пролетариата к новой общественной жизни».
– «Стать культурным» – один из главных императивов 1930-х годов, но не в области «большой» государственной политики, а в сфере обыденной повседневной жизни, – подчёркивает Надежда Николаевна. – Вопрос, в каком контексте этот императив возник и что означал на практике, важен потому, что позволяет отойти от ставших уже традиционными представлений о «тоталитарной» культуре. Речь идёт об универсальных прагматических аспектах культуры, связанных с повседневным общественным порядком.
Чтобы стать «культурным», человек должен был измениться и снаружи, и внутри. Снаружи – следовать новым нормам поведения, гигиены, речи и быта. Внутри – развивать «правильные» ценности, интересы и самоконтроль. Идеал – человек, сочетающий внешне цивилизованное поведение с внутренней лояльностью советскому строю. Таким образом государство предлагало людям конструктивную модель поведения и новую идентичность. Для этого человеку требовалась «работа над собой». Это не было пассивным следованием приказам, а предполагало личную инициативу и самодисциплину, что давало человеку чувство собственного участия в процессе.
Встречают, как водится, по одёжке. Так было и в Российской империи, и в СССР 1930-х. Если в первые послереволюционные годы приветствовался аскетизм в одежде, то в эпоху индустриализации мода стала не признаком буржуазности, а проявлением культурности человека. Интерес к моде поддерживало государство. В Москве открылся первый Дом моделей, начали выходить советские модные журналы, иностранные тоже были в доступе. Однако в Магнитке быть модным было довольно-таки сложно. В приоритете было одеться хоть как-то. Вдумайтесь: документы эпохи зафиксировали массовые невыходы на работу в морозы – «до 150 человек в день» – из-за отсутствия обуви! Снабжение промышленными товарами, одеждой и обувью в Магнитогорске шло с перебоями. Хронический дефицит, при котором товары распределялись среди передовиков производства или же по знакомству. Люди брали всё, что удавалось, пусть и неподходящее по размеру.
Местное производство – артели «Уралшвей», швейные и обувные мастерские – восполнить дефицит не могли. Мешали низкие зарплаты, текучка кадров… В итоге люди носили самодельную обувь (вязаные следки, лапти), летом ходили босиком, зимой – в галошах с носками.
Надежда Макарова подчёркивает: и всё же в Магнитогорске одевались в соответствии с социальными, возрастными и национальными различиями – и цитирует Нину Кондратковскую: «Молодухи и бабы в рясных юбках до щиколоток и стриженые девчонки в полосатых майках, казашки в безрукавках и платьях с оборками, городские модницы, сверкающие коленками и выбеленными мелом брезентовыми туфлями на веревочных подошвах».
Для молодёжи признаком успеха стали крепдешиновое платье, костюм-бостон. Вместе с модой на одежду «вернулись» духи и косметика.
Одной из ключевых тем в воспитании нового человека стала личная гигиена. Сегодня это трудно представить, но уроки физкультуры заключались в том, что дети под присмотром учителя поочерёдно умывались в школьном питьевом фонтанчике. А рабочих после смен водили на организованные киносеансы – и они коллективно внимали документальным фильмам о соблюдении личной гигиены. Взрослые при этом уподоблялись мальчишкам, которые при первой возможности сбегали с не слишком увлекательного «умывального» урока.
Как ни пропагандируй чистоту – «залог здоровья», а на Магнитострое постельного белья не хватало даже в больницах, бинты и те стирали и использовали повторно. Что уж говорить о чистоте в бараках, особенно там, где комнаты были общие. Барак, разделённый на семейные комнаты, был относительно комфортабельным.
Американец – первостроитель Магнитки Джон Скотт описывал его так: «Низкое деревянное белое здание, двойные стены проложены соломой. Крыша, крытая толем, по весне протекала. В бараке было 30 комнат. В каждой жильцы установили кирпичную или железную маленькую печку, так что, пока были дрова или уголь, комнаты можно было отапливать. Коридор с низким потолком освещался одной маленькой электрической лампочкой...»
Встала задача повысить культуру быта в бараках, она возлагалась на движение общественниц, которые наводили порядок, облагораживали помещения салфетками… Это было не стихийной инициативой, а целенаправленно созданным сверху механизмом. Проводниками культурности стали жёны представителей хозяйственно-партийной номенклатуры. Они следовали принципу: «Обстановка обязывает и воспитывает».
Белые скатерти «внедрялись» повсеместно: в школах, детских садах. Сесть за стол с такой скатерью с немытыми руками просто-напросто невозможно. По крайней мере, хотелось на это надеяться.
Миссия социального инструмента была возложена не только на скатерть, но и на абажур, создающий уют и формирующий личное пространство, которое располагает к общению.
Разумеется, культурность включает не только такие внешние факторы, как одежда, личная гигиена и обустройство быта, но и внутреннюю культуру, а это и библиотеки, и кино, и театры, и танцы нового времени... Надежда Николаевна провела краткий экскурс в историю кинотеатров, показала выразительные документальные кинокадры Свердловской киностудии, рассказала о становлении Магнитогорского цирка. Особо она остановилась на том, как самодеятельные агитбригады выросли в ТРАМ – театр рабочей молодёжи, а с 1937 ведёт свою историю драмтеатр имени А. С. Пушкина.
Надежда Макарова иллюстрировала свой рассказ снимками из архива признанных мастеров – Макса Альперта, который сфотографировал Виктора Калмыкова, Владислава Микоши и не только, цитатами из мемуаров первых жителей Магнитки и интервью с теми, кто застал 1930-е.
Конечно же, одним из акцентов в государственной политике по формированию человека новой эпохи стала популяризация чтения – и художественной литературы, и научно-популярной. Широкий круг интересов также приветствовался. Проверьте свою эрудированность по анкете 1930-х годов.
– Прочитайте на память полностью хотя бы одно стихотворение Пушкина.
– Назовите и охарактеризуйте пять пьес Шекспира.
– Перечислите хотя бы четыре реки в Африке.
– Назовите любимого композитора и его три крупных произведения.
– Назовите пять марок советских автомобилей.
– Переведите простую дробь 3/8 в десятичную.
– Назовите три самых крупных спортивных состязания в прошедшем сезоне и их результаты.
– Расскажите о трёх картинах, больше всего вам понравившихся из выставленных художниками за последний сезон.
– Читали ли вы Стендаля «Красное и чёрное» и Тургенева «Отцы и дети»?
– Расскажите подробно, почему стало возможным стахановское движение в нашей стране.
На все ли вопросы вы ответили? Не рассчитывая на это, Надежда Макарова показала и слайды с ответами. А в завершение лекции ответила на вопросы собравшихся. Чувствовалось: публика собралась заинтересованная, любящая свой город и увлечённая его историей.
Тема лекции, которая состоится в полдень 21 февраля, – «Два смеха об одной стройке: сатира жителей Магнитогорска против юмора столичных «крокодиловцев» (1930-е гг.)». Её раскроет кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории МГТУ имени Г. И. Носова Нина Чернова.
